?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Думаю, сегодня этот вопрос беспокоит не только меня. Английский писатель К. Льюис (не тот который написал "Алису в стране чудес", тот Кэррол, а это Клайв), кажется, приоткрывает нам глаза на этот вопрос. Вот обширная цитата из его небольшой, но очень интересной книжечки "Любовь":

"....Возьмем теперь любовь к своей стране. Здесь и не нужно растолковывать фразу Ружмона: кто не знает в наш век, что любовь эта становится бесом, когда становится богом! Многие склонны думать, что она только бесом и бывает. Но тогда придется зачеркнуть по меньшей мере половину высокой поэзии и великих деяний. Плач Христа о Иерусалиме звенит любовью к своей стране.

Очертим поле действия. Мы не будем вдаваться здесь в тонкости международного права. Когда патриотизм становится бесом, он, естественно, плодит и множит зло. Ученые люди скажут нам, что всякое столкновение наций безнравственно. Этим мы заниматься не будем. Мы просто рассмотрим само чувство и попытаемся разграничить невинную его форму и бесовскую. Ведь, строго говоря, ни одна из них не воздействует прямо на международные дела. Делами этими правят не подданные, а правители. Я пишу для подданных, а им бесовский патриотизм поможет поступать плохо, здоровый патриотизм — помешает. Когда люди дурны, пропаганде легко раздуть бесовские страсти; когда добры и нормальны, они могут воспротивиться. Вот почему нам надо знать, правильно ли мы любим свою страну.

Амбивалентность патриотизма доказывается хотя бы тем, что его воспевали и Честертон, и Киплинг. Если бы он был единым, такие разные люди не могли бы любить его. На самом деле он ничуть не един, разновидностей у него много.
Первая из них — любовь к дому; к месту, где мы выросли, или к нескольким местам, где мы росли; к старым друзьям, знакомым лицам, знакомым видам, запахам и звукам. В самом широком смысле это будет любовь к Уэллсу, Шотландии, Англии. Только иностранцы и политики говорят о Великобритании. Когда Киплинг не любит «моей империи врагов», он просто фальшивит. Какая у него империя? С этой любовью к родным местам связана любовь к укладу жизни — к пиву, чаю, камину, безоружным полисменам, купе с отдельным входом и многим другим вещам, к местному говору и — реже — к родному языку. Честертон говорил, что мы не хотим жить под чужим владычеством, как не хотим, чтобы наш дом сгорел, — ведь мы и перечислить не в силах всего, чего мы лишимся.

Я просто не знаю, с какой точки зрения можно осудить это чувство. Семья — первая ступенька на пути, уводящем нас от эгоизма; такой патриотизм — ступенька следующая, и уводит он нас от эгоизма семьи. Конечно, это еще не милосердие; речь идет о ближних в географическом, а не в христианском смысле слова. Но не любящий земляка своего, которого видит, как полюбит человека вообще, которого не видит? Все естественные чувства, в их числе и это, могут воспрепятствовать духовной любви, но могут и стать ее предтечами, подготовить к ней, укрепить мышцы, которым Божья благодать даст потом лучшую, высшую работу; так девочка нянчит куклу, а женщина — ребенка. Возможно, нам придется пожертвовать этой любовью, вырвать свой глаз, но если у тебя нет глаза, его не вырвешь. Существо с каким-нибудь «светочувствительным пятном» просто не поймет слов Христа.

Такой патриотизм, конечно, ничуть не агрессивен. От хочет только, чтобы его не трогали. У всякого мало-мальски разумного, наделенного воображением человека он вызовет добрые чувства к чужеземцам. Могу ли я любить свой дом и не понять, что другие люди с таким же правом любят свой? Француз так же предан cafe complet, как мы — яичнице с ветчиной; что ж, дай ему Бог, пускай пьет кофе! Мы ничуть не хотим навязать ему наши вкусы. Родные места тем и хороши, что других таких нет.

 Вторая разновидность патриотизма — особое отношение к прошлому своей страны. Я имею в виду прошлое, которое живет в народном сознании, великие деяния предков. Марафон, Ватерлоо. Прошлое это и налагает обязательства и как бы дает гарантию. Мы не вправе изменить высоким образцам; но мы ведь потомки тех, великих, и потому как-то получается, что мы и не можем образцам изменить. 

Это чувство не так безопасно, как первое. Истинная история любой страны кишит постыднейшими фактами. Если мы сочтем, что великие деяния для нее типичны, мы ошибемся и станем легкой добычей для людей, которые любят открывать другим глаза. Когда мы узнаем об истории больше, патриотизм наш рухнет и сменится злым цинизмом или мы нарочно откажемся видеть правду. И все же, что ни говори, именно такой патриотизм помогает многим людям вести себя гораздо лучше в трудную минуту, чем они вели бы себя без него.

Мне кажется, образ прошлого может укрепить нас и при этом не обманывать. Опасен этот образ ровно в той мере, в какой он подменяет серьезное историческое исследование. Чтобы он не приносил вреда, его надо принимать как сказание. Я имею в виду не выдумку — многое действительно было; я хочу сказать, что подчеркивать надо саму повесть, образы, примеры. Школьник должен смутно ощущать, что он слушает или читает сагу. Лучше всего, чтобы это было и не в школе, не на уроках. Чем меньше мы смешиваем это с наукой, тем меньше опасность, что он это примет за серьезный анализ или — упаси Господь! — за оправдание нашей политики. Если героическую легенду загримируют под учебник, мальчик волей-неволей привыкнет думать, что «мы» какие-то особенные. Не зная толком биологии, он может решить, что мы каким-то образом унаследовали героизм. А это приведет его к другой, много худшей разновидности патриотизма.

Третья разновидность патриотизма — уже не чувство, а вера; твердая, даже грубая вера в то, что твоя страна или твой народ действительно лучше всех. Как-то я сказал старому священнику, исповедовавшему такие взгляды: «Каждый народ считает, что мужчины у него — самые храбрые, женщины — самые красивые». А он совершенно серьезно ответил мне: «Да, но ведь в Англии так и есть!» Конечно, этот ответ не значит, что он мерзавец: он просто трогательный старый осел. Но некоторые ослы больно лягаются. В самой крайней, безумной форме такой патриотизм становится тем расизмом толпы, который одинаково противен и христианству, и науке.

Тут мы подходим к четвертой разновидности. Если наша нация настолько лучше всех, не обязана ли она всеми править? В XIX в. англичане очень остро ощущали этот долг, «бремя белых». Мы были не то добровольными стражниками, не то добровольными няньками. Не надо думать, что это — чистое лицемерие. Какое-то добро мы «диким» делали. Но мир тошнило от наших заверений, что мы только ради этого добра завели огромную империю. Когда есть это ощущение превосходства, вывести из него можно многое. Можно подчеркивать не долг, а право. Можно считать, что одни народы, совсем уж никуда не годные, необходимо уничтожить, а другие, чуть получше, обязаны служить избранному народу. Конечно, ощущение долга лучше, чем ощущение права. Но ни то, ни другое к добру не приведет. У обоих есть верный признак зла: они перестают быть смешными только тогда, когда станут ужасными. Если бы на свете не было обмана индейцев, уничтожения тасманцев, газовых камер, апартеида, напыщенность такого патриотизма казалась бы грубым фарсом.

И вот мы подходим к той черте, за которой бесовский патриотизм, как ему и положено, сжирает сам себя. Честертон, говоря об этом, приводит две строки из Киплинга. По отношению к Киплингу это не совсем справедливо — тот знал любовь к дому, хотя и был бездомным. Но сами по себе эти строки действительно прекрасный пример: Вот они: Была бы Англия слаба, Я бросил бы ее.

Любовь так в жизни не скажет. Представьте себе мать, которая любит детей, пока они милы, мужа, который любит жену, пока она красива, жену, которая любит мужа, пока он богат и знаменит. Тот, кто любит свою страну, не разлюбит ее в беде и унижении, а пожалеет. Он может считать ее великой и славной, когда она жалка и несчастлива, — бывает такая простительная иллюзия. Но солдат у Киплинга любит ее за величие и славу, за какие-то заслуги, а не просто так. А что, если она потеряет славу и величие? Ответ несложен: он разлюбит ее, покинет тонущий корабль. Тот самый барабанный, трубный, хвастливый патриотизм ведет на дорогу предательства. С таким явлением мы столкнемся много раз. Когда естественная любовь становится беззаконной, она не только приносит вред — она перестает быть любовью.

Итак, у патриотизма много обличий. Те, кто хочет отбросить его целиком, не понимают, что встанет (собственно, уже встает) на его место. Еще долго — а может, и всегда — страны будут жить в опасности. Правители должны как-то готовить подданных к защите страны. Там, где разрушен патриотизм, придется выдавать любой международный конфликт за чисто этический, за борьбу добра со злом. Это — шаг назад, а не вперед. Конечно, патриотизм не должен противостоять этике. Хорошему человеку нужно знать, что его страна защищает правое дело; но все же это дело его страны, а не правда вообще. Мне кажется, разница очень важна. Я не стану ханжой и лицемером, защищая свой дом от грабителя; но если я скажу, что избил вора исключительно правды ради, а дом тут ни при чем, ханжество мое невозможно будет вынести. Нельзя выдавать Англию за Дон Кихота. Нелепость порождает зло. Если дело нашей страны — дело Господне, врагов надо просто уничтожить. Да, нельзя выдавать мирские дела за служение Божьей воле.

 Старый патриотизм тем и был хорош, что, вдохновляя людей на подвиг, знал свое место. Он знал, что он чувство, не более, и войны могли быть славными, не претендуя на звание Священных. Смерть героя не путали со смертью мученика. И потому чувство это, предельно серьезное в час беды, становилось в дни мира смешным, легким, как всякая счастливая любовь. Оно могло смеяться над самим собой. Старую патриотическую песню и не споешь, не подмигивая; новые — торжественны, как псалмы..."

Comments

( 8 комментариев — Оставить комментарий )
upravmir
24 июл, 2011 17:26 (UTC)
воскрешение
я не хочу больше иметь отношений с православием
всвязи с мученической гибелью моей лучшей подруги
- последовательнейшей православной христианки -

НО!

мы будем делать не просто лучший в мире 3Д-принтер

мы будем делать Машину Воскресения!

тело будем печатать и душу им ловить (как антенной)
mntc
25 июл, 2011 13:34 (UTC)
Re: воскрешение
Сочувствую твоему горю. В то же время, в православии мученическая гибель во имя Христа, особенно в наши дни, считается великой честью, поэтому возможно для нее это отнюдь не горе.

Машина Воскресения это хорошо, хоть и не православно.

НО!

По иронии человеческой природы, только в православных руках эта машина не принесет человечеству большого-пребольшого горя. Ты попробуй только спрогнозировать последствия попадания такой машины в распоряжение носителей любого другого мировоззрения.
upravmir
26 июл, 2011 09:31 (UTC)
Re: воскрешение
думаю, что воскрешение праведников - это и есть важнейшая цель, ради которой Бог дал человеку разум и науку; другого источника воскрешения нет, а те, кто ждут его непосредственно от Бога, не замечают, что Бог уже запустил этот процесс - дав нам науку (выражаясь религиозными терминами)

воскрешение - это, считай, такая супермедицина: восстановление тела при 100%ном поражении; обычная медицина уже попала в распоряжение людей с разным мировоззрением, но вцелом привела к росту продолжительности жизни, полноты развития способностей людей, увеличению общего числа людей - ко всему хорошему привела, короче
mntc
26 июл, 2011 12:52 (UTC)
Re: воскрешение
По техническим моментам у меня возражений нет. Но с точки зрения религиозно-философской эту тему лет сто назад прорабатывал Н.Ф. Федоров - учитель Циолковского и, кажется, Вернадского. Он сам считал себя православным. И обосновал что попади эта технология в руки мусульман - будет воскрешение верных, а неверных не будет. То же и у католиков - слушаешься папу - вечная жизнь, не слушаешься - вечная смерть (или вечная мука?). Про иудеев и атеистов вообще молчу. Однако Флоровский обосновал что и православным лучше на такую машину не замахиваться, чтобы по нашей немощи не превратилось все в православный фашизм в самом неприглядном смысле этого слова.

В общем, когда люди присвоили себе право Бога по отнятию жизни они нажили кучу геморроя. Присвоив последнее на сегодня исключительное право Бога - на дарование вечной жизни - они не решат а только усугубят проблемы. Ведь "просто наука" это мы с тобой, а настоящая наука делается в институтах по заказу корпораций и правительств, преследующих свои цели, никак на Божьи не похожие.

Я полагаю что нанотехнологии, квантовые компьютеры, искусственный интенллект и все такое
могут создать машину воскрешения в том или ином виде. И даже одно время горячо приветствовал эти работы. Но если рассудить здраво, только святой мог бы распорядиться этими возможностями во благо человечества. С обычным же человеком даруемая этой машиной бесконечная власть сделает то же что и обычная власть, но в бесконечном масштабе - то есть человек осатанеет. Если тема антихриста должна пониматься буквально, то в него и превратится создатель этой машины. Оно нам надо?

upravmir
27 июл, 2011 03:55 (UTC)
Re: воскрешение
...только святой мог бы распорядиться этими возможностями во благо...

вот с этим согласен

святость - требование ко квалификации пользователя, а может и разработчика

но возражу: рост могущества сопровождается ростом этичности, ведь направо и налево убивают, когда орудуют ножами, а не когда орудуют атомной бомбой - атомную бомбу просто хранят и иногда показывают

появление (очень дорогостоящей) воскрешающей технологии неизбежно даст множество побочных новаций, которые изменят образ жизни: так гонка военных ракетных технологий (гонка в стремлении УМЕТЬ УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО) дало мобильную связь, поучаствовавшую косвенно в разрушении опасного политического режима двух враждующих лагерей на планете - элита СССР морально сдалась, очарованная мирными применениями военных технологий

я хочу сказать, что ПО ПУТИ к технологии воскрешения общество может стать "святее", чем сегодня; например, мы пока точно не знаем, сколько человек должно быть вовлечено в проект по всей планете - а я думаю, что придётся создавать целые отрасли, институты и т.д. - как под атомную промышленность или ракетостроение; мы не знаем, в каком режиме им придётся работать над частными задачами, мы не знаем структуры финансирования, которое удастся достать и т.д. - быть может, под это дело придётся менять нравственность в сторону большей праведности; может быть, начать стоит не с отраслевых институтов, а с "отраслевых семинарий" - т.е. человек сначала приобретает совесть, потом знания, потом исследует или производит что-то нужное для воскрешающей машины; причём, совесть нужна не просто так - а чтобы экономить на мерах безопасности, на мерах поддержания дисциплины и т.п. с совестливыми людьми можно работать на доверии - а это колоссально удешевляет и ускоряет проект; тогда само создание воскрешающей машины в качестве "отходов" будет выбрасывать в общество более нравственных людей, поучаствовавших в проекте

.

повторюсь, мне кажется, что Бог уже обеспечил воскрешение, запустив научно-технический прогресс, который неизбежно приведёт к этому, но традиционные конфессии этого не заметили и не осознали; и научно-технический прогресс идёт рука об руку с этическим прогрессом: растёт могущество - растёт нравственность

и может быть мы подошли к такому рубежу, когда впервые этический прогресс должен опередить технический, чтобы открыть его новые рубежи: следующие сверхтехнологии попросту не могут быть созданы (или не могут быть экономически выгодны) в безнравственном обществе

обоснование простое, повторюсь: надёжность взаимодействия совестливых людей по ходу выполнения крупного проекта обходится со всех сторон дешевле; стало быть, у гнилых людей попытка повторить такой суперпроект закончится практическим провалом, либо перерасходом ресурсов и общим ослаблением
mntc
27 июл, 2011 04:43 (UTC)
Re: воскрешение
Полностью поддерживаю мысль, что развитие совести должно опережать научно-технический прогресс. Более того, в силу видимо какого то подсознательного инстинкта самосохранения человечества по большому счету оно и опережает. Правда, процесс этот инерционен, имеет гистерезис и развитие техники иногда с разгону опережает развитие нравственности. А порой нравственность падает намного ниже достигнутого уровня технологии.

Но в любом случае превосходство технического уровня над нравственным - зло и не влечет за собой "подтягивания" нравственного уровня.

Во время войны во Вьетнаме там жили и какие-то дикие горные племена ведущие образ жизни близкий к первобытному. Когда к ним попали автоматы и гранаты, видимо собранные на местах боевых действий, эти племена очень быстро полностью истребили сами себя и друг друга, до единого человека. Этот эффект не просто изучен, он активно используется сторонниками сокращения населения путем щедрой поставки за бесценок оружия и техники вечно воюющим африканским племенам, находящимся на этическом уровне соответствующем политеизму и то ли рабовладению, то ли раннему феодализму. Что ходить далеко - в послевоенном СССР уровень технологии стремительно рос, а уровень совести стремительно падал. И не очарование технологией, а бессовестное предательство имело место со стороны так называемой тогдашней элиты. Один только пример плода Марксовой идеи о приоритете технического уровня над этикой - доктор математики Борис Березовский чего стоит. А разве научно-технической революции 17-18 веков не предшествовал скачок нравственный, обусловленный влиянием церкви? Китайцы и арабы технически опережали Европу на тысячи лет, но не было того этического мировоззрения способного создать науку и технику из отрывочных находок. В общем можно привести еще кучу примеров и аргументов, что техника не тянет этику за собой. Особенно современная, которая давая незначительные внешние улучшения комфорта, порабощает людей телом и душой. И машина воскрешения на сегодняшний день сделает с нами то же что и автоматы с дикарями.

Ты пишешь, что по пути появятся много интересных технологий? Это так, но среди них неизбежно будут и описанные Лемом в статье "Системы оружия 21 века", и цифровые наркотики, и бессмертие за абонентскую плату, и т.п. А изобретения служащие истинным потребностям людей могут появиться только при наличии высокоразвитой совести, которая только и может определить эти потребности. А ее то и нет нынче практически не у кого.

Поэтому если Бог и дал нам свободу и техническую возможность воскрешения, что кажется мне возможным, то Он же дал нам и разум, позволивший апостолу Павлу сказать "все мне дозволено, но не все полезно". Бог, приветствующий лечение человека человеком, в принципе может приветствовать и воскрешение человека человеком. Но вся проблема в том, что не только воскрешающий, но и воскрешаемый должен быть святым. Потому что бессмертие бедут раем для святого, а для грешника, порабощенного эгоизмом и страстями (и для его окружения) оно и будет самым настоящим адом.







mntc
27 июл, 2011 04:49 (UTC)
Re: воскрешение
И что же это за обоснование такое необходимости совести экономией денег! Как будто деньги дороже совести или ее можно за них купить.
mntc
27 июл, 2011 04:56 (UTC)
Re: воскрешение
Кстати, атомную бомбу таки начали активно применять по людям сразу же после ее создания. И атомный шантаж нашей страны прямо и официально велся нашими бывшими так называемыми "союзниками". И только мощь советской армии, нехватка у агрессоров атомных бомб, личность Сталина и недавний мало вдохновляющий пример Гитлера сдерживали нападение до того как наши ученые создали свою бомбу. А вот с другой стороны, академик Капица вспоминал, что когда после испытания советского термоядерного заряда появилась у нас раньше чем у американцев возможность модернизировать атомные бомбы в термоядерные, повышая их поражающую мощь в 1000 раз, в течение около 7 месяцев мы имели примерно стократное преимущество в мощности боеприпасов (при коллоссальном преимуществе в военном опыте, обычных вооружениях, духе народа и международном имидже). И не напали. Вот тут как раз совесть опередила прогресс, за что нашим дедушкам и спасибо.
( 8 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

mntc
Молодежный научно-технический центр
Сайт МНТЦ
Разработано LiveJournal.com
Designed by phuck